Abstract:
доктрина "Голубая Родина" (Mavi Vatan) представляет собой, в современной Турции, системообразующую, то есть определяющую, структурирующую всю политику, стратегическую парадигму. Парадигму, которая, во-первых, задаёт внешнеполитический, а во-вторых, и это не менее важно, оборонный курс Турецкой Республики в XXI веке. Зародившись, по- видимому, в первую очередь как военно-морская, тактическая доктрина (как защищать свои морские границы, как противодействовать греческому флоту), она, со временем, эволюционировала, расширилась и превратилась, как мы видим, в комплексный, многослойный идеолого-практический конструкт. Конструкт, который синтезирует в себе, во-первых, переосмысленное, адаптированное к современным условиям наследие классической геополитики (Хэлфорда Маккиндера, Альфреда Мэхэна, Карла Хаусхофера), во-вторых, неоосманские, имперские амбиции (возвращение Турции в бывшие османские провинции, роль регионального лидера) и, в- третьих, прагматические, насущные императивы энергетической безопасности (контроль над месторождениями газа, обеспечение маршрутов поставок). Данная статья, как заявлено, осуществляет многоаспектный, всесторонний анализ доктрины "Голубая Родина". Исследуются, во-первых, её теоретические истоки (какие мыслители, какие школы, какие концепции повлияли). Во-вторых, её идеологическое содержание (какие ценности, какие нарративы, какие образы врага и друга она продвигает). В-третьих, её операционные механизмы (как, на практике, через какие институты, инструменты, действия она реализуется). И, в-четвёртых, её трансформационное воздействие как на внутреннее развитие самой Турции (рост национализма, милитаризация экономики, изменение образовательной политики), так и на её внешнеполитическую позицию (конфронтация с Грецией, Египтом, Израилем, Европейским союзом, попытки диалога с Россией и США). В статье утверждается, как можно понять, что доктрина "Голубая Родина" служит, по сути, инструментом конструирования новой региональной субъектности Анкары. Не просто "страна в регионе", а великая держава, центр силы, игрок, с которым вынуждены считаться. Однако, и это ключевая оговорка, её практическая реализация, основанная, во-первых, на односторонних действиях (нарушающих международные соглашения), а, во- вторых, на ревизии норм международного морского права (смелых, новаторских интерпретациях, не признаваемых большинством стран), закономерно, как можно утверждать, превратила Восточное Средиземноморье в узел, в клубок хронической конфликтогенной, то есть порождающей конфликты, нестабильности. И это, в свою очередь, ставит под серьёзный вопрос саму долгосрочную устойчивость, реалистичность, эффективность данной доктрины.
